Очнувшись в холодной капсуле, он не мог вспомнить даже собственного имени. Сознание медленно возвращалось, оставляя лишь смутное ощущение движения сквозь пустоту. Мониторы вокруг мигали тихим зелёным светом, а за иллюминатором плыла чёрная бездна, усыпанная чужими звёздами.
Он осмотрел отсек. Пустые койки, замолкшие приборы, тишина, нарушаемая лишь ровным гулом систем жизнеобеспечения. Память отказывалась служить, но логика, холодная и неумолимая, складывала факты в пугающую картину. Корабль. Долгий путь. И никого больше.
На Земле случилось непоправимое — это он знал точно, хотя детали ускользали, как песок сквозь пальцы. Миссия была последней надеждой. Тау Кита. Эти слова отозвались в глубинах сознания смутным эхом цели.
Он нашёл бортовой журнал. Часть записей стёрта, часть — зашифрована. Но того, что удалось восстановить, хватило, чтобы понять: экипаж был. А теперь — лишь он один. Тишина давила сильнее вакуума за обшивкой.
Пришло время действовать. Расчёты, проверка систем, оценка ресурсов. Годы обучения где-то там, в забытой жизни, теперь стали единственным инструментом. Разум, хоть и травмированный, искал решения. Воля, хоть и подточенная страхом, не позволяла сдаться.
Но в самой гуще отчаянного одиночества его начали посещать странные ощущения. Словно эхо чужого присутствия. Мигание панели не по расписанию. Едва уловимые изменения в атмосфере отсека. Ошибки в логике машин, похожие на намёки.
Возможно, он не совсем один. Возможно, кто-то или что-то ещё осталось на этом корабле, несущемся к далёкой звезде. И его выживание зависит не только от науки и упрямства, но и от этой призрачной, необъяснимой надежды.
